Шпионов ловят на идиомах. Зачем современному ребёнку нужны крылатые выражения

Игорь Шевчук – детский писатель, поэт, драматург и сценарист, автор десятков книг, песен, мультфильмов и театральных постановок, знакомых нескольким поколениям детей и родителей. Помимо работы над книгами, песнями и сценариями, он много лет выступает в школах и библиотеках, общаясь с детьми напрямую.

В издательстве «Архипелаг» вышла его книга для малышей «Снежный ком», а также сборник стихотворений «Крылатые выражения» – необычный весёлый учебник, в котором смысл фразеологизмов обыгрывается в поэтических сюжетах, а сами стихи сопровождают подробные комментарии и смешные иллюстрации. Книга уже получила признание профессионального сообщества и в конце прошлого года в рамках Литературной премии имени С. Маршака была отмечена специальным дипломом имени Михаила Яснова.

В интервью Игорь Шевчук рассказал о том, как идиомы помогают лучше понимать язык и культуру, чем работа над стихами с таким материалом отличается от работы с классической поэзией и над чем смеются дети всех поколений.

Ваша книга «Крылатые выражения», вышедшая в издательстве «Архипелаг», удостоилась специального диплома имени М. Яснова в 2025 году. Насколько эта премия для вас символична? Ведь вы сами называли Михаила Яснова одним из своих учителей. Что для вас значит получить награду, носящую его имя?

Это, несомненно, почётно и даже трепетно. Я знал Михаила сорок лет, и для меня он всегда был человеком, который стоял на другой ступени и к которому надо тянуться. Я очень часто обращался к нему за советами. Он был очень грамотным и подкованным во всех тонкостях, поэтому дал мне в жизни много дельных рекомендаций. Получить награду с его именем – большая честь.

«Крылатые выражения» объединяют ваши стихи, пояснения Михаила Лукашевича и иллюстрации Анны Демченко, передающие буквальный смысл выражений. В итоге получается настоящий «весёлый учебник». Как вы думаете, в чём главное преимущество и особенность именно такого, игрового, формата для знакомства с крылатыми выражениями?

Само собой, «повесить» стихотворение, обыгрывающее только буквальный смысл выражения, без комментария о его происхождении и реальном значении было бы неправильно. В таком случае ребёнок так и не узнает, что означает это сочетание слов, и не поймёт, что смысл крылатого выражения складывается вовсе не из значений отдельных слов, которые в него входят. Поэтому трёхчастная структура книги – стихи, комментарии и иллюстрации – и становится ключом к пониманию.

В выпуске подкаста «Книжный Архипелаг», ещё до выхода книги, вы упоминали, что сборник изначально не задумывался как «весёлый учебник», а скорее родился из накопленного интереса к фразеологизмам. Чем фразеологизмы вас привлекли как материал для поэзии? Легко ли было с ними работать: обыгрывать, придумывать сюжеты?

Ещё в 90-е в журнале «Трамвай» была рубрика «Фразеологический зоопарк», где в каждом номере обыгрывались выражения «вокруг зубов», «вокруг глаз», «вокруг носа» и пр. Я ещё тогда этим увлёкся. Интерес к фразеологизмам жил во мне давно, и время от времени какая-нибудь удачная находка на эту тему тянула за собой целый пласт времени, когда я погружался именно во фразеологическую тематику. В такие периоды другие творческие проекты отходили на второй план, а фразеологизмы продолжали крутиться в голове даже ночью – и к утру уже оформлялись в готовые сюжеты.

Как долго собирался этот сборник? И что для вас было главным критерием отбора фразеологизмов для сюжетов, которые в будущем вошли в книгу?

Отчасти я уже ответил на этот вопрос. Ещё я наблюдал, как Андрей Усачев год за годом дополняет свою основную подборку, и его книги о крылатых выражениях продолжают кочевать из одного издательства в другое. И, если честно, какое-то время я думал, что уже опоздал с этой темой. Но оказалось, что наш язык настолько богат и фразеологизмов в нём так много, что их хватит каждому писателю и на много лет вперёд. Конечно, не все выражения «лежат на поверхности». Какие-то более популярные, какие-то менее, но их, к счастью, гораздо больше, чем писателей.

При работе со столь разными фразеологизмами одни стихи, наверняка, рождались быстрее, а другие требовали больше времени. Какие стали для вас самым трудным, но интересным вызовом?

Конечно, иногда яркая образная идея выстреливала сразу, и оставалось только втиснуть её в стихотворный формат. А вокруг других выражений разгорались настоящие «идейные побоища». Например, фразеологизм «ходить по лезвию ножа» долго не поддавался: возникали сомнения, не слишком ли это жёсткий образ для детской книги. Среди фразеологизмов вообще много таких «взрывоопасных» тем, связанных с кровью. С ними обязательно нужно соприкасаться осторожно и с юмором. И всё равно не всегда удаётся найти удачное решение.

Фразеологизмы – особая территория языка, где много игры слов и смыслов, многозначности и юмора, а ещё в них скрыта история, культурные представления и народная мудрость. Как вы считаете, чем ещё полезны крылатые выражения для ребёнка, помимо расширения словарного запаса и того, что они могут повеселить своим прямым значением? В чём, на ваш взгляд, их неочевидная, но важная польза?

В предисловии к книге я проводил такую параллель: очень легко поймать шпиона, который прекрасно говорит на языке народа, если тот плохо учился в шпионской школе и пропускал уроки изучения идиом. Потому что язык без фразеологизмов, без этого «котла» народной мудрости, в котором веками «варились» разные смыслы по давно забытым «рецептам», – неполон. Без этого пласта нельзя понять культуру целиком.

Можно даже устраивать турниры на знание фразеологизмов. Жаль только, что сегодня уровень владения ими у школьников не слишком высок. И среди сверстников тот, кто знает много таких фраз, будет выглядеть как инопланетянин.

Работа над такой книгой объединяет много процессов: от изучения истории выражения до поиска образа и оттачивания рифмы. Какая часть доставила вам как автору наибольшее удовольствие?

Фразеологизм часто сам подсказывает стихотворный размер или ограничивает круг возможных вариантов. В отличие от отдельного слова, он существует как готовая ритмическая формула – и в этом смысле становится настоящим помощником. Если для конкретного выражения доступно несколько вариантов, начинается интересная процедура – выбор размера. И здесь, в отличие от простого стиха, реже приходит озарение, новый поворот в процессе, потому что это более конструктивная, структурная задача.

Например, чтобы обыграть фразеологизм «глазами хлопал», можно взять образ зрителя в театре, у которого руки заняты, допустим, сосиской. И когда все хлопают, ему приходится хлопать глазами. Так для стиха выстраивается стратегический путь. А дальше – дело техники.

Многие современные дети воспринимают информацию иначе. Клиповое мышление, быстрый поток мыслей и трендов, конкуренция с социальными сетями и мемами – всё это бросает авторам настоящий вызов. Что помогает вам сохранять связь с сегодняшними детьми и говорить с ними на одном языке, как в прямом, так и переносном смысле?

Если честно, я не рассматриваю стихи как такую кальку, языковую и содержательную. К ним не предъявляется жёсткое требование передавать весь сленг и идти на поводу у молодёжных языковых норм, как в прозе. Я это так не воспринимаю.

Стихи для меня – некий литературный «пузырёк», который может содержать в себе и что-то архаичное. Даже если в стихе есть диалог, при его построении можно пренебречь каким-то реальным жаргоном, который прозвучал бы в живой речи. И мне кажется, что и сама аудитория абстрагировано относится к стихотворным текстам и меньше, чем в прозе, ищет в них отражение своей языковой реальности.

Вы много общаетесь с детской аудиторией на встречах. Как ребята реагируют на «Крылатые выражения»? Какие фразеологизмы или сюжеты вызывают самый неожиданный или восторженный отклик? Были ли случаи, когда дети предлагали свой, необычный взгляд на знакомые выражения – такой, о котором вы сами и не задумывались?

Признаться, я очень редко прибегаю к чтению стихов на своих встречах. У меня интерактив построен на двигательных «массовочках», когда дети что-то делают – двигаются или говорят в ответ. В таком формате диалога как такового нет. Другое дело – встречи с читателями на выставках или других мероприятиях, куда меня приглашает, например, «Архипелаг». Там я рассказываю о книге, общаюсь с детьми. И, конечно, приходится подлавливать их на том, знают они какое-то крылатое выражение или нет.

Если же говорить о том, что им нравится, то ребёнок вряд ли может в полной мере оценить языковую, смысловую, эмоциональную прелесть обыгрывания. Детям больше нравится сам познавательный момент. Например, выражение «из кожи вон лезть» они с радостью сопоставляют в воображении с образом удава, который линяет. Легко им себя соотнести и с героем, который в театре сидит с сосиской в руках. А как раз фразеологизм «хлопать глазами» у них не вызывает такого юмористического отклика, который возникает у взрослого. Им смешно от самого образа сосиски в руках. А то, что персонаж «сосиску лопал» и «вместо рук глазами хлопал» – эту иронию они теряют. Взрослому прикольно, взрослый понимает, а ребёнок – ещё нет.

Вы создаёте юмористические произведения, игры, песни, мультфильмы для детей уже нескольких десятилетий. Что вас самого сегодня в языке, да и в мире особенно веселит, удивляет, воодушевляет на создание образов? Откуда обычно приходит вдохновение для шутки или смешного сюжета? Как вам удаётся совмещать смешное с полезным?

Я часто бываю в школах с выступлениями. Перед концертами на переменках сижу, слушаю, наблюдаю. Дети, забыв о моём существовании (я делаю вид, что занят), играют в свои игры, и до меня доносятся обрывки их бесед, их словесные выражения. Но главное – вот эта непосредственность, которая сквозит в их поведении. Наверное, энергетически я к этому подключаюсь.

Вряд ли можно сказать, что источники вдохновения для моих произведений сегодня отличаются от прежних. Я редко отталкиваюсь в работе от современных клипов, мемов или модного сленга. В этом смысле я, наверное, ближе к Чуковскому с его наблюдениями в книге «От двух до пяти». Дети, проходя свой путь языкового развития, как ни странно, идут по проторенным дорожкам. Рождённые сейчас или 50 лет назад, осваивая язык, они могут неосознанно использовать одни и те же шуточные формы слов. Например, моя дочка сорок лет назад говорила «игруша», имея в виду фрукт. И я недавно видел, как современный ребёнок сказал маме: «Игрушу хочу». Мама подумала, что игрушку, а он тоже имел в виду фрукт. Так что здесь всё-таки традиция рулит.

Как поменялась детская аудитория за период вашей работы? Смешит ли детей сегодня то же, что 5-10 лет назад?

Аудитория поменялась кардинально. И даже не за десять, а за последние пять лет. Технологический прорыв всё ускорил в геометрической прогрессии. Конечно, это чувствуется и во время выступлений.

В своё время я мог спокойно вести часовую программу перед залом в двести человек. И у детей хватало ресурса внимания, чтобы слушать и откликаться, когда нужно. Сейчас же приходится работать с небольшими группами: способность концентрироваться, внимательно воспринимать с каждым годом падает.

А смешит детей, по-моему, то же самое, что и пятьдесят лет назад. Существенно изменились только психологические механизмы восприятия, и это заставляет иначе выстраивать устное общение с современными детьми.